Быть трезвенником — стыдно?

0
11

Журналист ИА «Первое областное» рассуждает об алкоголе и предрассудках

Быть трезвенником — стыдно?

Наш коллега Виталий Гущинский за всю жизнь, пусть и юную, не попробовал даже капли спиртного. Многим его упрямство кажется удивительным. Одни жалеют паренька-студента, а другие стараются напоить силой. На эту тему Виталий и решил написать авторскую колонку.

— В наш культурный код глубоко внедрилась норма распития алкоголя. Для многих выпивка стала неотъемлемой частью жизни. Когда я говорю об этом в больших компаниях, кто-нибудь обязательно обвиняет меня в русофобстве: «А в других-то странах тоже пьют, в Германии даже праздники для этого устраивают». Но обвиняют меня неоправданно. Мои взгляды принципиально прорусские, я люблю свой народ и поднимаю такую тему ради попытки просветить, а не усмехнуться.

Я вырос в семье классической интеллигенции: папы-инженера и мамы-врача — и никогда не видел дома пьянок. Однако даже в таких условиях уловил, что употребление алкоголя — обязательное условие любого праздника. Не важно, что это за алкоголь и в честь какого события пить. Подходит все: от детского дня рождения до похорон бабушки.

Я видел это у дальних родственников и друзей. Эта традиция давно засела внутри поколений. Даже юмор у нас деформировался: есть много анекдотов, программ и даже сериалов, где практически нет шуток, а веселит лишь то, что герой пьяный. Как будто взрослый человек, на время опустившийся в интеллектуальном плане до уровня ребенка, — это что-то забавное по определению.

Скоро мне исполнится 20. И я ни разу не пробовал алкоголь, никотин и прочие изменяющие мировосприятие вещества. При этом я никогда не был «домашним» ребенком: много друзей, прыжки по гаражам после школы, свидания на крышах в старших классах, самостоятельный переезд в другую область после сдачи ЕГЭ. Все как у многих молодых людей. Разве что пьяные тусовки обошли стороной.

Примерно после восьмого класса, когда большинство сверстников начали делать свои первые шаги в мир запрещенного, я встал в оппозицию — пробовать даже и не хотелось. Чуть позже знакомые веселились на пьяных тусовках: праздновали победы, расслаблялись после экзаменов. Я видел их, неспособных связать и двух слов, — их тошнило, и они то и дело бегали в кусты. Они были одновременно жалкими и, наверное, даже мерзкими.

Тогда пришло понимание: я против этого вполне осознанно. Мой друг-одноклассник прошел примерно такой же путь. Так у нас сформировалось стихийное школьное straight edge-движение — новый взгляд, перерождение старого sXe.

Straight edge (sXe) — идея самоконтроля, которая появилась в противовес сексуальной революции. В девяностые, нулевые она добралась до России. Но по мере исчезновения субкультур тоже вышла из моды.

Когда наша школьная sXe-тусовка расширилась до пары десятков парней, стало понятно, что это нечто большее, чем просто негласный отказ двух друзей от всего деструктивного. Мы дружили, организовывали полевые выходы, нам приходилось защищаться в лесу от кабанов, лис, преодолевать десятки километров на велосипедах… Это стало очевидной антитезой «расслаблению» пьющих сверстников.

Тогда же я нашел в интернете сообщества, посвященные straight edge. В них сидели ребята, не ограниченные рамками субкультуры. Они не делали упор на политическую идеологию или фирменный стиль в одежде. Они попросту отказались от деструктивного в пользу совершенствования себя. И пока я не уехал из родного города, мы успели развесить сотни листовок с лозунгом «Травить себя – удел раба».

Переехав в Челябинск, я не поменял своих ценностей. Но для меня стало настоящим откровением отношение к ним посторонних людей. Например, однокурсники, предлагая мне выпить, все-таки принимают отказ и продолжают со мной общаться. А люди старшего поколения или же удивляются: «Ты чего, не мужик?», либо пытаются уговорить: «Ведь живем один раз».

Под влиянием таких реплик у меня и появилось желание написать эту колонку. Мне важно рассказать, что в стране формируется прослойка людей, для которых отказ от спиртного является нормой. Эта опция включена в нас по определению.

Надеюсь, в будущем наступит время, когда мне уже не придется все это объяснять.

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции.